ПОСТИЕРАРХИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ · 020

Кто освободит творчество от при­спо­соб­лен­че­ства?

Постиерархический анализ статьи Каспараса Поцюса «Пустые речи современного искусства»

Понятия, отмеченные знаком ?, поясняются прямо в статье.

Жюри может наградить произведение, куратор — включить его в выставку, а пользователи социальных сетей — широко им поделиться. Однако такое признание ещё не показывает, что увидели и поняли в произведении его зрители, слушатели или читатели. Критика Каспараса Поцюса побуждает всмотреться в этот разрыв между публичным признанием и личным опытом восприятия искусства. Постиерархический анализ продолжает вопрос: как люди, знакомые с произведением, могли бы вместе раскрыть его ценность, а автор — заслужить признание за то, что его работа помогает увидеть обществу? Участники коллективной выработки решений стремятся к этому, внимательно исследуя произведение, обосновывая свои наблюдения и оценивая мысли друг друга.

Что важного раскрывает Поцюс?

Опираясь на Лакана, Поцюс спрашивает, распознаёт ли автор собственные желания или говорит голосом, который ему предоставили институции и общественное мнение. Аутентичность он связывает с осознанием собственной нехватки, а возможный выход — со способностью говорить от себя и с самоиронией. [1]

Контекст: признание, к которому готовятся заранее

Приспособление автора к ожиданиям институций редко начинается с прямого указания, что создавать. Чаще сам автор предчувствует, какие темы, слова и проблемы встретят одобрение кураторов, жюри и тех, кто предоставляет финансирование. От решений этих людей и институций зависят его признание и финансовая поддержка. Постепенно автор начинает смотреть на свои замыслы глазами предполагаемых оценщиков. Он может искренне интересоваться выбранной темой и одновременно не замечать, насколько этот выбор определило желание заручиться их поддержкой.

В таких условиях решения культурных институций заслоняют оценку публики ещё до встречи зрителя с произведением. Жюри и кураторы отбирают работы, которые публика сможет увидеть, а институции в своих представлениях объясняют, почему эти работы считаются значимыми. Зритель может поделиться впечатлением на обсуждении премьеры или в комментарии, но отдельный отзыв ещё не образует общей, аргументированной оценки произведения. Организаторы культурной жизни могут подсчитать посещения, однако показатель посещаемости не раскрывает, что публика поняла в произведении. Самой публике недостаёт пространства, в котором зрители, слушатели и читатели могли бы развивать свои наблюдения, оценивать аргументы друг друга и тем самым участвовать в определении ценности произведения.

В Facebook или Instagram автор и человек, комментирующий его работу, сталкиваются с дополнительным стимулом: предугадать, какое мнение понравится их подписчикам и единомышленникам и получит более широкое распространение. Meta объясняет, что системы ранжирования её платформ учитывают прогнозируемые реакции пользователей и обратную связь. [2] Постиерархическая интерпретация этого взаимодействия выявляет двойное приспособление: человек, высказывающий мнение, может подстраиваться и под ожидания своей группы, и под стимулы платформы, влияющие на распространение публикаций. Он учится писать так, чтобы подписчики одобрили, а алгоритмы показали его запись как можно более широкой аудитории.

Так пользователь социальной сети может оказаться в замкнутом круге. Одобрение единомышленников повышает видимость его публикации, а возросшую видимость он может принять за доказательство правоты своего мнения. Стремясь удержать внимание аудитории, тот же человек повторяет уже получившие одобрение мысли и всё меньше опирается на собственный опыт. Тогда вопрос постиерархического анализа становится конкретным: при каких условиях людям было бы выгодно самостоятельно оценивать произведение и наблюдения обсуждающих его людей, даже если их оценка не понравится единомышленникам?

Постиерархическое различие: кто услышит собственный голос?

Личная искренность автора ещё не гарантирует, что его работа раскроет значимый для общества опыт или аспект действительности. Произведение не обязано поднимать социальную проблему: художник может придать чувству новую форму, расширить восприятие или открыть прежде незамеченную сторону жизни. Однако сама по себе искренность автора в отношении своего замысла ещё не отвечает на вопрос, что его работа позволяет пережить или понять публике.

Автор может искренне повторять установки своей профессиональной среды и стремиться к признанию, не замечая, чей опыт остаётся за пределами такого творчества. Например, если художник избегает социальных тем, неудобных для его покровителей, люди, сталкивающиеся с этими проблемами, теряют возможность быть услышанными через это произведение, а публика — лучше понять их положение. Такова может быть цена приспособления: общество видит в произведении лишь ту часть своей жизни, которую удобно признавать людям и институциям, поддерживающим творчество.

В критическом искусстве художник придаёт работе глубину, распознавая конкретное противоречие. Институция может провозглашать свободу творчества, но поддерживать лишь работы, соответствующие её приоритетам; профессиональное сообщество может защищать право своих членов говорить, но игнорировать оппонентов, обладающих тем же правом. В обоих случаях возможность человека быть услышанным зависит от его соответствия ожиданиям влиятельной группы. Художник, сам испытавший такой отбор, может показать в произведении, как он действует. Тогда публика способна увидеть в его личной истории более широкое препятствие: сходным образом ограничиваются возможности других авторов или членов общества выражать себя, когда их взгляды не совпадают с установками институции или группы.

Культурные институции могут призывать автора быть собой и одновременно наиболее благосклонно оценивать те его работы, которые соответствуют ожиданиям самих институций, — авторы молча приспосабливаются. Постиерархический анализ продолжает этот парадокс вопросом о том, как автор мог бы получить обоснованное признание непосредственно от людей, знакомых с его работой. Такой путь к признанию предлагает коллективная выработка решений. Её участники на общей платформе используют свои знания и опыт, чтобы оценить, что произведение открывает публике и какими средствами художник этого достигает.

«Šūdmala»: от самоиронии к иному порядку признания

Поцюс завершает свои размышления спектаклем Годы Симонайтите «Šūdmala». В его анализе самоирония помогает художнику увидеть, как стремление к признанию пронизывает его собственную идентичность. Зрителю также предлагается заметить своё участие в создании и поддержании мифов мира искусства. [1]

В представлении спектакля театр OKT задаётся вопросами о влиянии имени автора на оценку произведения и о речи, которая может прикрывать отсутствие художественного основания. Создателей вдохновила концепция брехни Гарри Г. Франкфурта (1929–2023). [3] Этим понятием философ описывал безразличие говорящего к истине, когда главной целью становится впечатление, производимое на слушателя. [4] В оценке искусства это различие позволяет спросить, насколько торжественные речи о произведении действительно опираются на то, что создал автор.

Здесь постиерархический анализ продолжает выбранное Поцюсом направление. Автор может заметить своё приспособленчество и посмеяться над ним, но после премьеры ему всё равно придётся искать финансирование и признание. Зритель может увидеть абсурд художественного рынка, а следующее произведение снова выбрать по громкому имени или рекомендации институции. Даже точная критика системы может получить признание по тем самым правилам, которые она разоблачает. Самоирония позволяет человеку дистанцироваться от собственной роли; сам порядок признания от этого ещё не меняется.

Поэтому «Šūdmala» приводит этот анализ к конкретной задаче: для обсуждения опыта искусства нужны условия, при которых людям было бы выгодно обосновывать свои впечатления анализом произведения и рассматривать аргументы других. Архитектура коллективной выработки решений связывает такую возможность с анонимностью участников, их взаимным оцениванием и вознаграждением за беспристрастный вклад. Тогда способность публики распознать спектакль признания может превратиться в её способность самостоятельно и обоснованно оценивать творчество.

Как опыт восприятия произведения становится общей оценкой

Коллективная выработка решений — это выдвижение и оценка идей в ходе анонимного взаимодействия людей на одной платформе КИ. Знатоки общей темы или области искусства регистрируются в кластере — группе участников и пространстве их деятельности. В конкретном проекте эти люди исследуют произведение, которое сами видели, слышали или читали. Их знания и опыт восприятия искусства соединяются в одной оценке.

Каждый проект посвящён одному произведению или чётко обозначенному его аспекту. В одном проекте участники могут всесторонне обсудить выбранный спектакль, в другом — конкретный концерт. В литературном кластере персонажам, сюжету и языку одной и той же книги можно посвятить отдельные проекты. Все идеи, представленные в одном проекте, должны отвечать на поставленный в нём вопрос.

Допустим, участники оценивают один спектакль. Один из них доказывает, что финальная тишина раскрывает страх персонажа, и связывает её с предыдущими сценами. Другой объясняет, почему повторяющаяся сцена ослабляет драматургическое напряжение. Каждая идея выражает одну ясную мысль о достоинстве или недостатке этого спектакля и содержит её обоснование. Другие участники оценивают точность и значимость этих наблюдений и могут предложить собственные. Так общая оценка произведения вырастает из аргументов о конкретных художественных решениях.

В этом процессе важна учитываемая анонимность. Автор анализируемого произведения искусства может быть известен, однако участники коллективной выработки решений, предлагающие и оценивающие идеи, остаются анонимными друг для друга. Платформа учитывает их вклад, но не раскрывает их личности. Участники не знают полного состава кластера и при оценивании не видят заранее опубликованной общей оценки, под которую могли бы подстроиться.

В этой модели объективирующая логика опирается на устранение из взаимодействия участников условий для формирования групп интересов и на стимул оценивать предложенную мысль по её обоснованности. Поэтому известность имени автора произведения сама по себе не препятствует объективной оценке. Участник может не любить произведение и признавать его мастерство или замечать недостаток в любимой работе. Различия во вкусах сохраняются, однако признание автора получает объяснимое основание.

Ценность произведения и предложенных о нём идей определяют люди. Алгоритмы сводят оценки участников, учитывают их веса специализации и начисляют баллы. Для проблемы, которую рассматривает Поцюс, это важно потому, что автор получает аргументированный отклик публики, знакомой с его работой, и этот отклик может стать самостоятельным основанием признания.

Когда беспристрастность становится личным интересом

Анонимность участников дополняют правила вознаграждения: больше всего баллов участник получает тогда, когда его оценки близки к общей оценке, складывающейся в ходе добросовестного взаимодействия. Даже предполагая, что слабую идею предложил знакомый или единомышленник, участнику выгоднее точно оценить её обоснованность. Такой переворот стимулов culture.lt рассмотрел в 018-м постиерархическом анализе:

«участник может стремиться набрать как можно больше личных баллов, однако для этого ему выгодно оценивать беспристрастно».

«Когда демократическое общение становится борьбой, кто может изменить правила игры?» [5]

Обратная дилемма заключённого означает, что стремление к личной выгоде поддерживает общее усилие понять произведение. Ориентир участника — коллективная мудрость — заранее неизвестен. Стремясь в неё «попасть», участник своей оценкой сам способствует её возникновению. Ему приходится опираться на произведение, аргументы и последовательные принципы оценивания, поскольку опубликованного ответа большинства, который можно было бы повторить, не существует.

Здесь возникает прямая связь с сомнениями Поцюса в самостоятельности человеческих желаний. Франкфурт помогает продолжить эту тему, выделяя воление второго порядка: человек способен оценивать собственные желания и хотеть, чтобы его действие определяло именно то желание, которое он одобряет. [6] Человек, оценивающий искусство, может стремиться защитить любимого автора и одновременно хотеть, чтобы его суждением руководила честность. Вознаграждение в коллективной выработке решений даёт практическую опору этому второму стремлению.

Так постиерархическая архитектура переносит вопрос аутентичности в повседневные условия действия. Решимость участника оценивать самостоятельно поддерживает сам порядок взаимодействия: ему выгодно признавать обоснованное наблюдение, даже когда оно расходится с его симпатиями. Такая публика открывает автору возможность заслужить признание за опыт, раскрытый произведением, и за художественную точность. Финансовая или институциональная благосклонность перестаёт быть единственным ориентиром, по которому он может судить о ценности своей работы.

Когда баллы возвращают человека к культуре

Участник коллективной выработки решений может обменять баллы, накопленные за ценный вклад, на билет в театр, на концерт или на книжный купон. За усилие понять и беспристрастно оценить он получает ощутимое вознаграждение. Помогая участникам проекта лучше понять одно произведение, этот человек приобретает больше возможностей познакомиться с другим.

Так платформа коллективной выработки решений как новая социальная технология связывает познание культуры, личную пользу и распознавание общественной ценности. Наблюдения участника об одном произведении могут открыть ему путь к новому культурному опыту.

Декоммерциализация в этом контексте означает отказ от модели прибыли социальных сетей, в которой владельцы платформ используют внимание и общение людей для увеличения собственных доходов. Замысел коллективной выработки решений меняет это направление: за познавательное усилие и беспристрастную оценку вознаграждение получает сам участник.

Связь участника с культурой сохраняет коммерческую сторону. Билет или купон имеет денежную стоимость, однако участник зарабатывает его, распознавая ценность произведения и помогая другим участникам проекта её понять. Распознавание культуры и обоснованная оценка становятся вознаграждаемой деятельностью: участник получает экономическую выгоду за вклад в общее понимание произведения.

Автору это взаимодействие даёт стимул к самостоятельному творчеству. Его работа может получить признание потому, что знакомые с ней участники распознали в произведении точно раскрытую общественную проблему, сильную художественную форму или значимый вопрос. Так у автора появляется основание ожидать, что внимательный взгляд на действительность будет оценён и без приспособления к институциональному заказу. Участники оценивания накапливают баллы за свой вклад, а автор получает аргументированную оценку работы и основанное на ней признание.

Универсальные принципы и свобода творчества

Модель коллективной выработки решений исходит из того, что люди, не стеснённые групповым давлением, способны распознавать универсальные ценности и принципы. Участники признают человеческое достоинство, свободу и жизнь ценностями независимо от того, к какой группе принадлежит человек. Эта установка задаёт общий ориентир для оценивания: участник должен применять к себе и своим единомышленникам те же принципы, которые он применяет к другим группам.

Автор сохраняет свободу художественного выражения. Гротеск, вымысел или тревожащий образ могут стать способом раскрыть человеческий опыт и общественные противоречия. При оценивании участники учитывают контекст произведения, исследуют назначение и воздействие художественных средств. Произведение не обязано превращаться в декларацию морального одобрения, чтобы публика могла аргументированно распознать его ценность.